Мировоззренческая травма и синдром жизненного истощения

В парадигме доказательной медицины о роли этических факторов в этиологии некоторых соматических заболеваний и аддикций можно говорить лишь предположительно. Хотя задействованы логически обоснованные причинно-следственные связи, ретроспективно доказать их достоверность трудно. Поэтому, они традиционно оцениваются социумом в теологических категориях греха, искупления и наказания.

Однако эта проблема имеет обоснованное теоретическое и прикладное решение в парадигме молодой отечественной науки виртуалистики, созданной в конце XX в. в Институте человека РАН, и ее ветвей: виртуальной триалектики, виртуальной этики, виртуальной генеалогии и медицинской виртуалистики. На основе проспективных исследований здоровья военных моряков подводных лодок и надводных кораблей в процессе длительных океанских плаваний достоверно выявлена приоритетная роль этических рассогласований личности как модель такого виртуального конфликта, который инициирует синергетический процесс формирования психических, соматических и поведенческих нарушений разного, в том числе и доболезненного уровня. Более того, выявленная модель этико-соматических рассогласований достоверно воспроизводит себя по принципу подобия на уровне социальных структур как в онто-, так и в филогенезе.

Работающая модель структурно-функционального устройства человека и его социального окружения базируется на «я»-концепции и принципе логической трилеммы «или ^и или», в которой две противоположные функции объединены в третьем общем для них смысле, а подсистемные элементы постоянно взаимодействуют между собой двояко: и горизонтально, и вертикально. Например: «день ^сутки ночь», «вдох ^{дыхание} выдох», «щедрость ^{владение} жадность», «добро ^деяние зло» и т.п. Стоит выпасть какому-нибудь элементу истинной трилеммы, и система разрушится.

Авторы исходят из определения виртуала как психически порожденного самообраза, и виртуальной реальности — такой реальности бытия, которая недоступна непосредственному чувственному восприятию и привычной для нас логической оценке при явной результативности своих проявлений. Это соответствует правилу многовариантной случайности и алогичности некоторых жизненных событий, природных и социальных процессов. Виртуалы, как относительно автономные этико-соматические структуры человека, обладают тремя обязательными элементами: собственной телесностью, сознанием и волей, а их совокупности формируют личность человека.

Виртуалистика доказательно оперирует двумя равноценными, по факту существования, реальностями. Одна из них — виртуалистическая — закономерно воспроизводит себя «по образу и подобию». Одновременно с этим, в каких-то ситуациях она как бы случайно может породить виртуальную реальность, которая развивается уже по своим закономерностям и потому воспринимается в качестве необъяснимого феномена проявления чудес позитивного или негативного регистра. Новая динамическая структура (например, предболезнь как начальная форма аддикций) обладает параметрами, отличающимися от материнской реальности, что соответствует правилу отчуждения по типу: у меня (во мне или вокруг меня) что-то происходит не так, как обычно. Обе эти качественно и количественно различающиеся реальности, взаимодействуют между собой по реверсивному механизму системной петли обратной связи либо в роли управляющей, либо управляемой системы в зависимости от ситуации. По сути, речь идет об этико-соматическом аспекте свободы воли и ответственности человека. Виртуальная реальность в процессе саморазвития может обрести статус новой привычной виртуалистической реальности (болезнь) и породить другую виртуальную реальность (здоровье), которая в процессе адекватного освоения приобретает статус уже иной (имеющей позитивный и негативный опыт) виртуалистической реальности здоровья. При неправильном освоении предболезни и/или болезни пациент может умереть или стать хронически несчастным человеком. Так осуществляется непрерывный, циклический и неравновесный процесс эволюционного развития виртуалистического мира, включая человека, и порожденные им общественные системы разного уровня начиная с собственной семьи.

В отличие от дуализма (материальное — идеальное, тело — душа, сущность — явление), в котором вторую часть оппозиций измерить нельзя из-за отсутствия объекта измерения, отечественная виртуалистика предложила конструктивный выход из мировоззренческих утопий, создав обоснованную концепцию триалектического виртуализма как систему естественно-научного миропонимания совершенно иного рода: «материализм — виртуализм —идеализм». Если прибегнуть к известной метафоре системы как «черного ящика», имеющего вход и выход, то материализм — это сам ящик. Объяснения происходящего внутри и вокруг ящика — это идеализм. А все вместе плюс виртуальный мир исследователя неразрывно составляют объекты, инструменты и методы виртуалистики, т.е. виртуализм. Это, по сути, новая мировоззренческая парадигма медицинской виртуалистики и эго-соматической медицины здоровья: «здоровье ↔ предболезнь ↔ болезнь».

Результаты исследований обосновали целесообразность выделения из целого спектра полиморфных нарушений, резистентных к аллопатическому лечению, кластера под названием синдром жизненного истощения (СЖИ).

Определение: синдром жизненного истощения — это комплекс как бы «непонятных» состояний внутренней дисгармонии, периодически манифестирующий взаимосвязанными аберрациями мировоззренческой, социально-культурной и биологической жизнедеятельности человека в контактном социальном окружении. Синдром жизненного истощения — это собирательная дефиниция для множества порождаемых разноуровневых дисфункций, манифестирующих либо в структуре формирующегося психосоматического синдрома (донозологический уровень) и формирующихся аддикций, либо новым уровнем регуляции нозологически очерченных нарушений в структуре сформировавшегося психосоматического синдрома. СЖИ включает в себя три взаимосвязанных компонента: мировоззренческий, социально-культурный, психобиологический; две неравновесных динамики: внешнюю и внутреннюю; и свою противоположность — феномен жизненного наполнения.

Обоснование термина «синдром жизненного истощения»:
1. Антропологическое понятие жизнь включает в себя совокупность биологических и психофизиологических процессов, деятельность общества и человека в тех или иных ее проявлениях, реальную действительность, проявление деятельности, энергии. Слово жизненный означает: близкий к жизни, действительности, важный для жизни, индивидуально и общественно необходимый.
2. Термин истощение широко используется в разных областях науки и повседневной жизни. Например, известны понятия физического, алиментарного, нервного и психического истощения, символизирующие уменьшение, изнурение или крайнюю слабость вследствие чрезмерного расходования и превышения границ колебаний нормальных психобиологических процессов.
3. Понятие аберрация также широко известно. В физике и астрономии им обозначаются искажения изображений; в биологии — структурные изменения хромосом, всякие отклонения от нормы в строении или в функции; в переносном значении — это заблуждение, отклонение от истины.
4. Синдром жизненного истощения по своему содержанию противоположен процессу наполнения (полноте жизни), смысл которого заключается в стремлении стать полным, занятым, насыщенным кем-чем-нибудь до предела. Две противоборствующих функции (наполнение ↔ истощение) выступают в свою очередь реальными проявлениями общего для них виртуального понятия «пустота». Функция пустоты — заполнить себя. Люди живут в иллюзиях причинности событий, их всеобщей взаимосвязанности и управляемости. Но это не так. Управляет метафорическая пустота. Она как бы требует заполнить жизнь множеством разных событий. Когда происходит насыщение кем-чем-нибудь до предела, появляется непонятное ощущение скуки, внутренней дисгармонии и соответственно поиск причин своего дискомфорта. Общеизвестно, что маленький ребенок оставляет новую игрушку и начинает капризничать тогда, когда исследует все ее возможности. Пустота знания о свойствах игрушки заполняется, исследовательская деятельность ребенка истощается и актуализируется скука как один из критериев полноты субъективного знания. Этот пример объясняет парадоксальность базовой модели (или первой - модели скуки) синдрома жизненного истощения при полном насыщении, характерную для нормального процесса освоения жизни человеком. Скука сигнализирует, что данная виртуальная реальность освоена, и можно осваивать новую реальность либо на горизонтали этого же уровня, либо мотивировать переход на высший уровень деятельности.
5. Вторая модель СЖИ формируется по принципу имитаций смыслов путем копирования форм и некоторых признаков процесса без изменения структур (модель мимикрии), широко распространенных в природе начиная с уровня микроорганизмов. В этом варианте какая-либо «неразрешимая» моральная проблема неосознаваемо приобретает социально приемлемую форму (но не содержание!) болезни; полиморфные психосоматические маски (например, проявления так называемого синдрома хронической усталости) серьезно осложняют жизнь человека и его социального окружения.
6. Третья модель СЖИ манифестирует либо привычными, либо новыми симптомами, либо новыми сочетаниями привычных симптомов хронического психосоматического заболевания — в этом варианте латентные этические проблемы служат пусковыми механизмами соматических дисфункций (триггерная модель).

   Пусковым механизмом второй и третьей модели СЖИ может быть острая или хроническая мировоззренческая травма — такая информационная травма мозга изнутри, которая нарушает актуальное динамическое равновесие межролевых внутриличностных коммуникаций. Эта модель по-разному описана в известных медицинских школах начиная с древности. Например, по убеждению врачей Тибета, изложенных в Джу-Ши (по П.А. Бадмаеву), от потрясающих впечатлений некоторые люди теряются и не способны отнестись к ним критически, чем и вызывают в себе различные расстройства питания (болезни). По нашим представлениям, в процессе адаптации личности к сверхординарной информационной интервенции стереотипно запускаются аналоги фило- и онтогенетически отработанных механизмов очищения от вирусов, микробов и прочих интоксикационных агентов. Апробированные алгоритмы борьбы с внутренним и невидимым «врагом» используются на время поиска какого-либо адекватного выхода из новой этической ситуации: «время лечит». Но эти же механизмы допускают использование психоактивных либо иных отвлекающих средств в качестве экстренной помощи. Этот способ может стать привычным и породить повторяющиеся соматические дисфункции и различные аддикций.

7. По этой причине врач иногда имеет дело с жалобами, которые как бы указывают на признаки болезни, но не соответствуют объективным данным. Это достаточно распространенный феномен клинической маски этических проблем в структуре СЖИ.

С учетом актуальности проблемы и научной новизны полученных данных, разработан медико-организационный подход, методология и методики комплексной диагностики и коррекции синдрома жизненного истощения. Приводим ключевые пункты новой методологии:

1. С помощью стандартизированного опросника жалоб составляется описание клинической маски СЖИ как виртуального объекта в структуре соматического мира человека.
2. Выполняется минимально необходимый перечень лабораторных (общий анализ крови и мочи, биохимическое и гормональное исследование крови), а также инструментальных исследований для выявления нарушений, характерных для нозологически очерченных заболеваний.
3. Для достоверной верификации психофизиологических коррелятов дисфункциональных внутриличностных коммуникаций проводится смысло-физиологическая диагностика с помощью проективных цветоассоциативных методик, а также на пиктополиграфе, изготовленном фирмой «Медиком-МТД» (автор изобретения Г.П. Юрьев).
   Пиктополиграф «Эгоскоп» включает в себя:
   1. электронный блок пациента с набором каналов для регистрации;
   2. электронный планшет с ручкой для пиктографической диагностики;
   3. монитор плоский для пациента;
   4. компьютер;
   5. набор электродов, датчиков, кабелей и принадлежностей.

   Содержание и оригинальность метода пиктополиграфической диагностики заключается в автоматической многомерной статистической обработке и автоматическом анализе полученных результатов в трехмерной системе координат с формированием по специальным алгоритмам выводов о степени конгруэнтности пиктографических, психофизиологических и электроэнцефалографических показателей в контексте этико-соматической согласованности или рассогласованности личности. Аналогов у метода виртуальной пиктополиграфической диагностики нет.

4. Врач-психотерапевт осуществляет заключительную клиническую диагностику синдрома жизненного истощения в процессе диалога с пациентом и на основании предварительных параклинических исследований. Совместно со страдающей личностью врач определяет характер и объем корригирующих мероприятий, которые успешно осуществляются в структуре индивидуальной, семейной и/или коллективной психотерапии.

Опыт свидетельствует, что несколько (5-10) базовых одночасовых занятий индивидуально или в составе мини группы по одной из методик авторской технологии (Г.П. Юрьев) позволяет пациентам заменить свои иррациональные установки на конструктивные внутриличностные приоритеты. В этой технологии в качестве примера возникновения аддикций как дисфункционального ответа на мировоззренческую травму хорошо зарекомендовала себя объяснительная метафора виртуального перехода «трехглазого счастливого урода» в «двуглазого страдающего циклопа». Изменение мировоззренческой парадигмы закономерно помогает личности в избавлении от конкретного страдания и нормализации психофизиологической деятельности.

Запланировано проведение клинических испытаний оригинальной методологии диагностики и коррекции синдрома жизненного истощения для создания тиражируемой медико-организационной технологии, доступной к применению в лечебно-профилактических учреждениях разного профиля.

Резюме

Новая методология, включающая в себя методы инструментальной диагностики и способы рациональной коррекции синдрома жизненного истощения как деструктивной поведенческой модели в актуальном страдании от острых и хронических мировоззренческих травм, открывает перспективный путь в восстановительной медицине.

Литература

1. Юрьев Г.П. Мировоззренческая травма как один из филогенетических механизмов аддикций // Аддиктология (науч.-практ. рецензируемый журн). 2005. № 1. с. 32-34.